Навигация
Авторизация
Логин

Пароль



Вы не зарегистрированы?
Нажмите здесь для регистрации.

Забыли пароль?
Запросите новый здесь.
Сейчас на сайте
-> Гостей: 2

-> Пользователей: 0

-> Всего пользователей: 24,119
-> Новый пользователь: jdhsecni
Голосование
Как вы оцениваете состояние городских дорог?











Вы должны авторизироваться, чтобы голосовать.
Реклама
Крестьянский мир.
-> Опубликовал Administrator October 07 2010 14:27:37 



По свидетельству А.Н. Энгельгардта, никто так подробно и точно не знал крестьянскую жизнь, как сельские священники. Мы представляем вам возможность взглянуть на жизнь сафоновской деревни глазами сельских батюшек, опубликовавших в конце XIX века на страницах «Смоленских епархиальных ведомостей» обстоятельные описания своих приходов. Первое из них принадлежит священнику села Пушкина Александру Конокотину (1878 г.), второе – священнику села Ларина Александру Яблонскому (1889 г.).
В течение веков опорой традиционного крестьянского общества была большая семья, во главе которой стоял дед, или, как его называли, «большак». Вместе с ним жили взрослые сыновья со своими семьями. Большак был выразителем традиционных ценностей, векового опыта, поэтому его авторитет был непререкаем, а власть деспотична.
А. Конокотин так описывает обычную практику семейной жизни: «Глава семейства – хозяин, в своем доме распоряжается вполне деспотически, и всякое слово его считается за закон. Если хозяин дома напьется водки до безумия, то у них не считается пороком и на это дело смотрят очень равнодушно: троху (т.е. немного) подпил, обыкновенно говорят кто-либо из семьи, да это ничего, зато он хозяин. Подвыпивший хозяин не терпит никаких уже выговоров и противоречий в семье, в противном случае – побои неминуемы».
Понятно, что положение женщины в такой семье незавидно: «Если обсуживается в семействе какое-либо дело, то женщины не имеют, почти, никакого права голоса, а особенно в присутствии хозяина дома, они должны только слушать и решению повиноваться. В отсутствии хозяина иногда и случается женщинам пошуметь между собою, но едва завидят идущего хозяина – все смолкло. Если же придется ему застать ссору женщин: тогда тотчас же начинается свой суд и своя расправа, иногда и бесчеловечная... нередко случается, что после подобных расправ, вступается муж за обиженную жену, и, тогда вскоре бывает раздел имения на части отчего впоследствии две воюющие стороны терпят страшную бедность. Хозяин, когда отлучается из дома куда-нибудь, редко оставляет ключи жене от кладовых и амбаров, но берет их с собою, привешивая, обыкновенно в этом случае к поясу – он, как кажется, не доверяет и самой жене. Словом – жизнь женщин в этом крае, который я описываю, безутешна и неестественна. На них редко смотрят как на человека мыслящего и свободно действующего, а как на вещь или средство к удовлетворению грубых своих страстей... Сколько упреков, сколько насмешек сыплется, иногда, на их бедные головы, но они должны все переносить и переносят их терпеливо, в противном случае мужицкая рука никак не пощадит ребер несчастной жертвы. «Ты баба, - говорит обыкновенно хозяин дома или разъяренный муж, у тебя волос долог, да ум короток, твое дело – слушай, а что приказывают – исполняй». Срываются с языка и такого рода выражения: «молчи, ведь ты знаешь, что курица не птица, а баба не человек», - и бедное, угнетенное создание молчит, как будто примиряясь с мыслью, что она и подлинно не человек».
Постепенно происходил распад традиционных вековых устоев крестьянской жизни. Численный состав семьи в пореформенный период претерпел существенное изменение. Например, по Дорогобужскому уезду с 1858 г. по 1887 г. он снизился в среднем с 9,4 человека до 6. За это же время количество семей возросло по уезду на 111%. Таким образом, мы видим, что после отмены крепостного права происходит дробление большой патриархальной крестьянской семьи, объединявшей несколько поколений рода. Из нее все активнее выделяются малые семьи, состоящие из мужа, жены и детей.
Переход от большой семьи аграрного общества к малой семье общества индустриального был закономерным явлением обособления личности от общинной массы, в которой она прежде была растворена. Любопытно, что в числе противников разделов крестьянских семей было и самодержавное государство, совершенно справедливо видя в большой патриархальной семье свою социальную и морально-психологическую опору. Закон 18 марта 1886 г. ограничивал право семейного раздела требованием, чтобы согласие на раздел было дано главой семьи, а также сельским сходом, который должен был решать этот вопрос двумя третями голосов. Разрабатывая конкретные правила применения этого закона, уездные по крестьянским делам присутствия Смоленской губернии стремились к тому, чтобы никто из крестьян ни при каких обстоятельствах не мог разделиться без разрешения начальства. Дорогобужское присутствие предлагало насильно соединять разделившихся снова в одну семью, предавать их суду, отстранять от участия в сельских сходах, не давать паспортов на отход, не считаться с разделом при раскладке платежей, описании имущества и т.д. 
Такими драконовскими методами правительство боролось с «обеднением дворов», не понимая исторической неизбежности этого процесса, его экономической и социальной обоснованности.
Сельские священники отмечали большое развитие отходничества в своих приходах и в то же время недостаточное трудолюбие крестьян при занятии земледелием. Так, А. Яблонский писал: «У крестьян особенной привязанности к земле и к ее возделыванию незаметно. можно думать, что при более серьезном отношении к земледелию, земля могла бы приносить больше пользы крестьянам, так как все они к тому же наделены хорошими лугами на р. Днепре»
Отходничество, помимо материальной выгоды, служило еще и способом приобщения к городской цивилизации, которая действовала на крестьянский души зачастую разлагающе: «В Ларинском приходе также сильно развито обыкновение отправлять молодых людей на заработки в Москву и Петербург. Но это промысел не много приносит пользы домашним в материальном отношении. Напротив, привычка к разгульной жизни, нравственная испорченность и нередко дурные болезни делают возвратившихся домой мало способными к крестьянскому быту».
Крестьянский быт был большей частью убог. Вот как изобразил его Пушкинский священник: «Несмотря на посредственное состояние прихожан, домашняя жизнь их незавидна. У многих из них есть дома и порядочные, крепкие, с довольным помещением для семейства, но все-таки ведут себя грязно и неряшливо. У многих из них есть по две избы (одна против другой в связи), следовательно, можно бы, кажется, соблюсти опрятность и чистоту в доме, - но нет – вкоренившуюся привычку трудно переменить. Полы в доме у них никогда не моются и нет обыкновения мыть. Когда же нарастет на полу много грязи, тогда они берут железную лопату, поскребут немножко грязь, пометут веником (эта заботливость, кстати, нужно заметить, происходит только пред великим праздником) и дело с концом. В зимнее время особенно часто можно встретить в избах их неприятное зрелище: на полу – в грязи, как попало, валяется целая куча ребятишек, оборванных, полунагих, босых и грязных; здесь же – в соседстве с ними кормится семья свиней, телята, ягнята, вследствие его воздух бывает в избах до того удушлив, что без привычки дышать им нет никакой возможности, они же переносят спокойно и без ущерба здоровью. Кроватей у них нет, но их заменяют, так называемые, нары и палати около печи, здесь спять женатые и неженатые, взрослые и младенцы, не различая ни пола, ни возраста. Днем же – на нарах, набросана бывает всякая рухлядь: шапки, рукавицы, верхняя и нижняя одежда – мужская и женская, хомуты, седелки, веревки, прялки и проч. принадлежности. По всей избе на шестах приделаны люльки, в которых покоятся младенцы; в большой семье можно встретить таких люлек до шести и более, пройти к столу от порога составляет немалое затруднение.
Пища у крестьян очень незатейлива: в мясоед, например, готовят щи и суп ячменный, приправленный салом; в посты – щи с конопляным маслом, горох, гороховый и овсяный кисель и редьку (это одно из лучших и всегдашних кушаньев); осенью пища бывает немного пороскошнее: в это время приготовляют щи и картофель с бараниной и свининой, готовят и ячменный суп с телятиной; весною и летом – пища приготовляется большею частию из растительных продуктов –так, например, щи из щавля, лебеды и других трав и заправляют салом или сметаной. Хлеб едят круглый год, подмешанный мякиной, а редко ячменем. Вообще пища крестьян в нашей местности малопитательная и слишком уж проста, но по привычке едят все без исключения, с удовольствием».
Со временем в крестьянскому быту стало заметно влияние цивилизации, однако изменения в образе жизни деревенских жителей, как следует из наблюдения А.Яблонского, происходили медленно: «Несмотря на то, что многие из крестьян бывают на работе в разных городах, цивилизация не успела еще пустить глубоких корней в Ларинском приходе относительно домашней жизни. В последнее, правда, время, некоторые из более зажиточных крестьян начали строить так называемые «горницы» или светлые избы с перегородками внутри, но и в этих постройках пока обнаруживают полнейшее отсутствие порядочного вкуса. При этом и самые женщины не умеют поддерживать приличной чистоты и опрятности внутри дома».
Крайне проста была и крестьянская одежда. Ее подробное описание оставил А.Конокотин: «В нашей местности и неслыхивано, чтобы когда муж давал жене денег на наряды, он скорее их пропьет. А если когда женщина и покупает себе какой-либо ничтожный наряд, то эти деньги она скопляет посредством продажи холста, который еще мало-мальски находится в ее распоряжении. Это-то кажется, как нужно предполагать, и есть единственная причина тому, что у нас женщины одеваются в домашнем быту отвратительно. Наряд женщин составляют: толстая, серая рубашка, с больших прорехом напереди (по молдавански), суконная полосатая юбка (Саян), на голове наметка(это тонкое полотенце, которым обыкновенно обвязывают голову) и всегда босая, кроме зимы. Если же идут в гости или в церковь (например, летом или весною) обуваются в лапти, а некоторые (с недавнего, между прочим, времени) и в сапоги, надевают сверху толстого сукна безрукавку, а зимою – из белых овчин полушубок. Мужчины дома ходят в одних рубашках, без всякой сверху напрятки, подпоясываются тонким шерстяным поясом, на котором висят следующие атрибуты: трубка с чубуком, медный гребешок и ключ от заветной казны. В праздники одеваются в полужупанник (это короткий шерстяной полукафтан цвета серого, но большею частью – белого), обуваются в лапти с белыми онучами, иные – в сапоги и на Глове – белый колпак. Зимою надевают серый или белый армяк, полушубок, а иные нагольный (некрытый) белый тулуп, на голове овчинная шапка. С тех же пор, как вблизи села Пушкина прошла Бресто-Московская железная дорога, крестьяне стали одеваться щеголеватее: у многих из них завелись поддевки тонкаго сукна (у молодых парне, ходящих с рядчеством на работу), вместо лаптей начали носить сапоги с подковками на каблуках, вместо шапок овчинных и колпаков – надевают картузы, а на шею уже завертывают (вместо бывшей по обыкновению какой-либо тряпицы) шарфы. Значит – луч прогресса коснулся и наших жителей. Девицы одеваются точно так же, как и женщины, с тем только различием, что они вместо наметки надевают на голову обруче из тонкого и короткого полотенца, в три пальца шириною, пуская концы назад. В таком наряде они являются в церковь за несколько верст при 20 и 25 градусном морозе, не прикрывая головы еще более ничем. Вот и весь наряд крестьян в нашей местности».
Крестьянский нравы были также примитивны, как и их материальный мир. А.Яблонский пишет: «…Ларинские прихожяне не свободны и от некоторых грубых пороков. К ним, прежде всего, должна быть отнесена страсть к водке; не ошибемся, если назовем страсть эту матерью всех пороков. Всякий праздник, всякая сделка, мирская сходка и т.п. обстоятельство сопровождается питием водки в немалом количестве. Самое же большое количество водки расходится у крестьян во время свадеб. Чтобы справить свадьбу как следует, требует не менее десяти ведер водки. Правда, водку крестьяне берут плохого качества, тем не менее, пьют до неприличия, а иногда увиваются и до смерти; и в Ларинском приходе было пять случаев несчастной смерти от неумеренного употребления спиртных напитков… и что всего прискорбнее, все эти случаи относятся к последнему времени. Те дворы, хозяева которых предаются пьянству, видимо отличаются бедностию, несогласиями в семействе и неисправностью в платежах. 
Даже взаимная супружеская неверность у крестьян Ларинского прихода нередкое явление. Разлука супругов, при отправлении мужа на заработки в столицу или в военную службу, гибельно влияет на нравственность как мужа, так и жены. Так же дурно влияет на нравственность крестьян проживанье их в качестве работников и работниц в господских имениях, за неимением отдельных помещений для мужчин и женщин.
Крупного воровства в приходе не бывает, но мелкие кражи иногда случаются, причем кража двор не считается даже за грех.
Наконец, встречаются и другие пороки, как например, недобросовестность при исполнении своей обязанности по найму, сквернословие, грубое обращение друг с другом в семействе, а также и с домашними животными; есть также у крестьян Ларинского прихода склонность к разного рода суевериям и предрассудкам. Но борьба со всеми вышеозначенными нравственными недостатками при настоящем умственном развитии крестьян весьма трудна. Все это – плоды невежества, которые, надо думать, сами собой постепенно будут уничтожаться с развитием в народе грамотности».
В бичевании крестьянских пороков Ларинскому священнику вторит Пушкинский: «…они не чужды и пороков, как, например, склонность к пьянству. Все усилия излечить этот недуг оказываются тщетными. В пьяном состоянии прихожане пушкинские до крайности грубы, невежливы и готовы оскорбить хоть кого, - трезвом же еще сносны. Другой порок – немиролюбие друг с другом; поссориться, подраться для них ничего не значит; третий – сквернословие, этот порок существует не только у мужчин, но им страдают женщины и дети-подростки; четвертый – напрасная божба и пятый –неповиновение детей отцу и матери – эти случаи очень нередки».
В целом можно сказать, что в конце XIX и особенно в начале XX веков в деревне происходил сложный процесс разрушения общинного сознания, из-под коры которого вырастала свободная самостоятельная личность. Это социально явления было весьма противоречивым. Личная культура и налагаемый ею самоконтроль утверждались в крестьянской массе медленно. В то же время разложение общинной морали и механизмов ее поддержания (внешних по отношению к личности) сопровождалось ростом пьянства, бытового хулиганства, богохульства, анархизма, а говоря обобщенно, распространением антиобщественного поведения. С грустью приходится констатировать, что развитая культура и цивилизованность еще и поныне не вполне утвердились в народном самосознании и быту.


928 Прочтений · Печать
Прогноз погоды
Последние 5 компаний
Строительные и от...
Салон путешествий...
ЗАО "Экотек-Смоле...
Некоммерческое па...
Сафоновская город...
Темы форума
Новые темы
-> Народный рейтинг АЗС
-> Что со строительство...
-> michael kors outlet ...
-> ugg boots uk sale ...
-> cheap ugg boots outl...
Обсуждаемые темы
-> Domolink [51]
-> Выборы в Совет де... [36]
-> Tele2 Смоленск [32]
-> Где отдохнуть в С... [30]
-> Новости города [26]

-> МОГЛА БЫ ТЫ СТАТЬ ПРЕПОДАВАТЕЛЕМ РИСОВАНИЯ
Поиск
Реклама
Реклама